добавил: [2757] Взгляд //2004.10.25

Интересно было бы провести опрос среди христиан на предмет выявления заповедей, чаще всего нарушаемых сегодня? Объясняя превосходство своего учения над законом Моисеевым, Христос использовал интересный оборот речи: "Вы слышали..., а Я говорю вам". Анализ Нагорной проповеди ставит перед нами вопрос: почему не все заповеди декалога (10 заповедей) взяты для сравнения? Более того, почему вопрос блудодеяния рассматривается особо? Можно предположить, что Иисус говорил именно о проблемных вопросах евреев того времени.

Что современный верующий может включить, предположим, в первую десятку самых пренебрегаемых повелений Писания?

Возможно, включим сребролюбие, часто прикрываемое под маской заботы о завтрашнем дне. Или блуд во всей его пестроте. А может быть, гордость в самых разных её проявлениях. Кто-то добавит, что не изучает Писания, поскольку "я уже давно всё правильно понимаю". Не обойти молчанием и целого комплекса болезней языка с явно выраженной "метастазой", опухоль которой и в сердце, и в разуме, поскольку нет даже понимания опасности ситуации, создаваемой языком.

Безусловно, у отдельно взятой личности ярко выражается что-то одно. Его положение усугубляет потворствующее равнодушие со стороны того, кто видит происходящее. Именно эту критическую ситуацию и рассматривает Иоанн в нашем тексте.

Сразу в глаза бросается трудность в понимании самого текста. Грешит человек не к смерти - молиться надо. Это понятно. А если грех к смерти? Написано: "не о том говорю, чтобы он молился". Наиболее критическая ситуация при грехе к смерти, а тут вдруг что - уже и не надо молиться?

Повинуясь древней мудрости, начнём сначала. В предыдущих стихах апостол затрагивает архиважную деталь в молитвенной жизни: "если просим по воле Его".Трудно не согласиться с тем, что знающий волю Божью будет просить что-либо вопреки ей. Именно после этого предлагается мысль о реакции на замеченный грех, совершённый другим. Здесь принципиально важно выкристаллизовать две детали:

• сам лично увидел, а не услышал от кого-то;
• сам лично отреагировал, согласно повелению Христа (Мф.18:15-17).

Конечно, не всякий поступок является грехом. Если мне что-либо не нравится, я не могу назвать это грехом только на основании личного непринятия. В противном случае это можно квалифицировать не иначе, как приравнивание самого себя к библейскому стандарту. Каноном, или эталоном, в определении греха может выступать исключительно Писание, а не моё личное понимание.

Следующее, необходимо выяснить категории греха: к смерти и не к смерти. Неужели есть грехи не к смерти? Согласно Иоанну, выходит есть! Если они существуют, то значит ли это, что они менее опасны своих "смертельных" собратьев? Как здесь не возрадоваться ветхой природе человека - не всё к смерти! А ещё соблазнительнее- хочется включить в этот "приятный список" любимые грехи, от которых так не хочется избавляться.

Оставим безумное заблуждение! Прекрасно был Иоанн осведомлён о смертельной инъекции любого греха, было ему известно и понимание его сослужителя Иакова, утверждающего, что "сделанный грех ведёт к гибели" (Иак.1:15). (Согласно языку оригинала - "любой сделанный грех"). Как же в этом случае разобраться со складывающейся контрадикцией, т.е. нестыковкой, противоречием, несогласованием?

С одной стороны, каждый совершённый грех производит смерть, с другой - любой произведённый грех лишается смертельного жала после исповедания (1Ин.1:9). Вывод предельно прост: любой без исключения исповеданный грех не ведёт к смерти.

Однако при этом возникает естественный вопрос: как различить грех к смерти и не к смерти в момент его совершения? Складывается идентичная (одинаковая) ситуация, бывшая и при крещении, совершаемом Иоанном. Легко бросается в глаза его, на первый взгляд, странное требование к фарисеям: "сотворите достойный плод покаяния" (Мф.3:7-9). "Подожди, учитель, мы ещё не покаялись, ведь плод появляется в конце" - можно было бы ему возразить. Для великого мужа Божьего было видимо то, что от других было сокрыто, ведь лишь "духовный судит обо всём" (1Кор.2:15). Не просматривалось в их поведении сердца сокрушённого, они шли совершать "обряд", чтобы не отделяться от народа. Подобная картина отчётливо повторилась после прихода свободы в бывший Советский Союз. Очень жаль, что не нашлось современных Иоаннов, которые, набравшись бы мужества, призвали к раскаянию массы людей, а не потворствовать их формальному приобщению к семье христианской.

Вспоминается один случай в одной из больших церквей Украины. С последней скамьи поднялся стройный, подтянутый мужчина, в прошлом командир подразделения спецназа и пошёл вперёд, шёл и содрогался. До произнесения молитвы все-ем было видно: он идёт раскаиваться!

Наше поведение говорит намного громче наших собственных слов! Если грех совершается с оглядкой, страхом - это показатель того, что нарушающий волю Божию не будет оправдываться. Для него достаточно будет лишь обличения, и произойдёт покаяние.

В нашем тексте автор употребляет слово "айтэсэй" (просить, умолять) Оно обычно не употребляется в значении молитвы, обращённой к Богу (см. Мф.7:9). В Синодальном Переводе слово звучит в значении "пусть молит". В 19-м столетии, когда был сделан упомянутый перевод, это слово имело одно из значений: "умолять другого человека", просить, например, о пощаде или помиловании.

Вырисовывается следующая картина: если увидел согрешающего боязливо или же неосознанно, то есть не закостенелого в данном грехе, - спеши умолить его оставить грех через раскаяние, и Бог отменит действие смерти над упавшим.

Если же видишь грешащего к смерти, то есть грешащего смело, надменно, вызывающе, неоднократно, сознательно, то не стоит умолять его или, как пишет апостол Иоанн: "не о том говорю, чтобы молился". Для второго случая текст содержит уже другое слово - "эротэсэ" (просить, убеждать, умолять), обычно используемое во взаимоотношениях "человек-человек".

Так что же надлежит делать? Для апостольской церкви было нормой иметь дифференцированный подход к людям. Данный принцип ясно и лаконично записал Иуда: "к одним будьте милостивы с рассмотрением, а других страхом спасайте..." (Иуд.1:22-23).

Не упрашивать «смертника» следует, а страхом спасать!

В следующем стихе апостол подводит теоретический итог. "Всякая неправда есть грех". Греческий текст содержит слово "адикиа" (неправильный поступок, зло, грех, несправедливость или неправедность). Речь не идёт лишь о лжи или неправде. В том же 19-м веке "неправда" не означала лишь ложь, обман. Итак, любая неправильность, неправедность является грехом. Но!

Есть любой грех не к смерти. Греческий текст не содержит артикля перед словом "грех" в обоих случаях, что согласно грамматике языка Нового Завета даёт право утверждать о том, что речь идёт именно о любом грехе. Любой сделанный грех перестаёт нести в себе смертельную инъекцию в результате исповедания!

Велик Бог в своей премудрой любви! Любит - потому и даёт шанс (покаяние) после любого падения иметь радость общения с Ним!

Рискнём ли мы опять проявлять губительное равнодушие к согрешающему и тем самым оказаться нарушителями Господней заповеди?

Автор: Александр Копытюк (Crum Lynne, PA)
Источник: Голос истины

Комментарии (0)

Написать комментарий

Имя

Комментарий

Добавить комментарий